- Кто такая Леа Фляйшманн?

На самом деле, все не так просто. На меня повлияли несколько факторов: родители, пережившие Холокост и оставшиеся в Германии, потому что у них не было сил уехать. Они говорили на идиш. Они никогда не могли поделиться своей болью, рассказать о своем прошлом.

Будучи ребенком, Вы заметили: родители нездоровы. Виноваты немцы, но вы живете в Германии. Еды достаточно, но постоянно говорится о голоде. Нет бабушек и дедушек, нет дядей и теть. Всего того, что бывает у детей в нормальных семьях. Таких родственников не существует. Где они? Погибли в газовой камере! Что это значит?

Вы живете в этой стране, а у родителей совсем нет контакта с нееврейским населением, они его боятся. Они живут в лагере для перемещенных лиц, а мир за его стенами - мир убийц и преступников. Родители постоянно мечтают о том, чтобы уехать, но не делают этого. У меня были очень милые учителя, я никогда не чувствовала антисемитизма. На улице не видишь убийц, нацистов или преступников. Но история все же рядом. Так вы живете в стране с двумя реальностями и не понимаете историю.

В той Германии, где было экономическое чудо, Третий Рейх не упоминался. Я участвовала в студенческом движении. Нам хотелось изменить общество. После изучения педагогики и психологии я пришла в школу и стала государственной служащей. Тогда мне стало понятно, что всю жизнью управляют указы и распоряжения, и что были такие госслужащие, которые подчинились Третьему Рейху. Я поняла: не нужно быть антисемитом, можно ничего не иметь против евреев. Гонения исполняли вполне корректные чиновники. Тогда меня задушил страх перед распоряжениями, которые вынуждают тебя делать то, чего не хочешь. «Чисто юридически» все будет сделано корректно. Тогда я приняла решение эмигрировать.

- Почему именно в Израиль? Вы могли бы уехать в Австралию или Америку.

Я не хотела принадлежать к меньшинству. Не могло быть так, что иудаизм - это только страдания и гонения. К тому же, здесь у меня сестра ...

-... Теперь Вы принадлежите к большинству?

... Если в Израиле можно вообще говорить о большинстве. В этой стране живет такое количество различных этнических групп, что большинства просто не существует. Но я израильтянка и для себя лично нашла очень увлекательный путь, чего я никак не ожидала. Вообще-то, я так и осталась учительницей. Я живу в Израиле, учусь и делюсь тем, чему научилась, германской публике.

- Как можно, будучи отпрыском революционного поколения 1968 года стать верующим человеком?

Я случайно познакомилась с группой, которая называлась «Ор Самеах», «свет, дающий радость». Эти люди собирались на квартире и обсуждали «Парашат ХаШавуа», недельный отрывок Торы. Вначале меня увлекла интеллектуальная острота, ясный ум. Это не были пустые разговоры. Учитель берет текст тысячелетней давности, но не объясняет, что было тогда, не рассказывает о различных литературных течениях. Он переносит этот текст в наше время. Тогда открываются совершенно другие мысли.

- Но Вы не стали одним из тех представителей шестьдесят восьмого, которые попались на интеллектуальные игры. Вы нашли живого Бога.

Да, один раввин однажды сказал: все заразительно: радость, страх, и вера тоже заразительны. И, быть может, я тогда в какой-то момент приняла решение: мне не нравится жизнь без Бога. Я не хочу во всем видеть случайность. А потом приходят халахот, заповеди, шаббат. Это же подарок! Дело не в том, что мне нельзя что-то делать, на самом деле я освобождаюсь от всего мусора, всех забот и проблем повседневной жизни. Шаббат - это подлинный покой, покой и в мыслях тоже.

- В Вашей книге «Святая пища» Вы цитируете слова раббанит Малка: «Выбросьте телевизор!» Сколько времени Вы отдаете СМИ после возвращения к иудаизму?

Теперь я не подпускаю к себе телевидение. Но, разумеется, я слушаю новости по радио, и у нас есть Интернет. Мы живем в такое время, когда невозможно полностью затвориться. Но я ограничиваю себя минимумом - тем, что я должна знать.

- Израильское общество изрыто глубокими рвами: «правые» - «левые», «религиозные» - «светские», «националисты» - «открытые миру», «соблюдающие шаббат» и «те, кто в шаббат водит машину». Вы восхитительно легко обращаетесь с этими фронтами, которые порой в обычной жизни кажутся жесткими и непреодолимыми. Вы описываете свой личный путь перехода со светской на религиозную стороны. А потом Вы, будучи ортодоксальной еврейкой, совершенно непринужденно пишете об Иисусе и толкуете Новый Завет.

Для меня это не проблема. В Германии я не интересовалась ни Ветхим, ни Новым Заветом. Ни то, ни другое не интересовало меня. Когда я сегодня читаю Новый Завет, то вижу картины и образы, которые наблюдаю здесь, в Израиле. Иоанн Креститель со словами: «Покайтесь, покайтесь, покайтесь!», - это же «тчувах», это живые образы. Новый Завет появился в этой культуре, он вытекает из Торы. Я не представляю, как можно быть христианином и ничего не знать об иудаизме. Иудаизм связан не только с Холокостом, и Израиль - это не только ближневосточный конфликт. Христианское мышление, вся западная культура укоренены в этом. Иисус не был греческим философом, ибо от Сиона выйдет Закон (Ис. 2,3).

Йоханнес Герлофф

Фото автора